Здесь Карна вместо коварства зовёт к открытой брани. Знаменательно, что он предпочитает явный бой тайным козням: в самом выборе средства честнее заговорщиков. Однако следует ясно сказать: доблесть, обращённая на неправое дело, не перестаёт быть адхармою — открытая война против невинных не благороднее обмана. Здесь открывается, что без дхармы и мужество слепо. Так писание являет полудобродетель Карны; и его прямота, увы, служит неправде.