Слепой царь, не видевший очами исхода, жаждет знать малейшее движение уходящих — и в этом любопытстве слышится тревога совести: попустивший беде хочет вызнать, как несут её невинные. Знаменательно, что слепота телесная здесь образ слепоты духовной: он расспрашивает о знаках, не умея прежде разглядеть правды, что была пред ним явна. Стих учит, что виновный, когда зло свершилось, обращается к подробностям, ища в них то ли облегчения, то ли подтверждения страха; что незрячий разумом нуждается в толкователе и для очевидного; и что вопрос о «жестах» уходящих откроет читающему их Видуре случай возвестить грядущее, сокрытое в знаках.