Слепой царь вновь вторит последнему, кто говорил: «верно молвил наставник» — но эта запоздалая готовность вернуть Пандавов есть лишь новый порыв колеблющейся воли, не твёрдое решение. Знаменательно ласковое «сыночки» (putrakāḥ): он зовёт так уже и Пандавов, мечась меж родными сынами и племянниками, не умея ни оставить неправду, ни отстоять правду. Стих учит, что нетвёрдый в добре уступает каждому последнему совету, не претворяя ни одного в дело; что доброе побуждение, не скреплённое волею, бесплодно, как и было видно прежде; и что трагедия слабого правителя — в вечном колебании меж правдою, которую он сознаёт, и пристрастием, которому покорствует, отчего и сама запоздалая благая мысль остаётся без последствий.