मयापि च यथा दृष्टो देवदेवः पुरा विभुः ॥
साक्षात् पशुपतिस् तात तच् चापि शृणु माधव ॥
यदर्थं च महादेवः प्रयतेन मया पुरा ॥
आराधितो महातेजास् तच् चापि शृणु विस्तरम् ॥
यद् अवाप्तं च मे पूर्वं देवदेवान् महेश्वरात् ॥
तत् सर्वम् अखिलेनाद्य कथयिष्यामि ते ऽनघ ॥
mayāpi ca yathā dṛṣṭo devadevaḥ purā vibhuḥ ||
sākṣāt paśupatis tāta tac cāpi śṛṇu mādhava ||
yadarthaṃ ca mahādevaḥ prayatena mayā purā ||
ārādhito mahātejās tac cāpi śṛṇu vistaram ||
yad avāptaṃ ca me pūrvaṃ devadevān maheśvarāt ||
tat sarvam akhilenādya kathayiṣyāmi te 'nagha ||
«„И как мною увиден бог богов некогда, владыка, воочию — Пашупати, о дорогой, — о том слушай, Мадхава; и ради чего Махадева, многосиятельный, усердным мною некогда умилостивлён, — о том слушай подробно; и что обретено мною прежде от бога богов Махешвары — то всё целиком ныне поведаю тебе, о безупречный“».
8bc6660a3c3b · published Jun 20, 2026, 8:05:00 PM UTC
Available inRUPage between verses with
От чужих примеров Упаманью обращается к собственному опыту — самому достоверному свидетельству. Знаменательно троекратное «слушай»: он готовит Кришну (и слушателя) к сокровенному рассказу о том, как сам узрел Пашупати воочию и что от него обрёл. Так стути восходит от предания к живому исповеданию: о Боге убедительнее всего говорит тот, кто сам Его видел; и далее раскроется трогательная повесть детского томления Упаманью, претворённого в подвиг и увенчанного боговидением.