Затем в полночь царь, став чистым, созерцал в уме Трьямбаку с Амбикой: в благом шёлковом одеянии; чьи стопы-лотосы почитаемы всеми богами во главе с Брахмой, Пурушоттамой и Шакрой, мудрецами во главе с Бхригу, гандхарвами во главе с Хаха и Тумбуру, воплощёнными шрути, смрити, итихасами и пуранами, сонмами сиддхов, видьядхаров и матрик, ганами во главе с Нанди; избавляющего от всякого зла; чью главу венчают Ганга пресвятыми водами и безупречный месяц; принимающего бетель, что подаёт ему Дочь гор, взошедшая на левое колено, — с улыбкой, с любовью, со взглядом; подобного коровьему молоку, с шеей тёмной как мускус, с узлом волос, уложенным из мягких тонких прядей, со щеками, украшенными серьгами чистого золота; видом дважды по восемь лет; с главой, обвитой шафранового цвета краем ткани с крупным жемчугом, белым как молоко; с грудью, украшенной золотом и разными самоцветами, с телом, прекрасным от белейшего шнура, благоуханным и алым от шафрана Амбики; взирающего, грозящего стрелам Камы, подобного мириаду Кандарп. Он прочёл Шатарудрию, ею же совершил желанное приношение и восхвалял Пуруша-суктой. И вот такой же Махешвара там явился; и царь, поклонившись, восхвалил его.