Upanishads · Avyakta 40
॥
Devanāgarī
सर्वत्र शक्ष्यसि सर्वं करिष्यसि । मय्यग्नौ स्वात्मानं हविर्ध्यायेत्तयैवानुष्टुभर्चा । ध्यानयज्ञोऽयमेव
Transliteration (IAST)
sarvatra śakṣyasi sarvaṃ kariṣyasi | mayyagnau svātmānaṃ havirdhyāyettayaivānuṣṭubharcā | dhyānayajño'yameva
Word-by-word
SanskritIASTMeaning
सर्वत्र शक्ष्यसि सर्वं करिष्यसिsarvatra śakṣyasi sarvaṃ kariṣyasiвсюду сможешь, всё сделаешь
मयि अग्नौ स्व-आत्मानं हविः ध्यायेत्mayi agnau sva-ātmānaṃ haviḥ dhyāyetв Меня как в огонь себя как жертву да созерцает
तया एव आनुष्टुभा ऋचाtayā eva ānuṣṭubhā ṛcāтем самым гимном ануштубхом
ध्यान-यज्ञः अयम् एवdhyāna-yajñaḥ ayam evaвот это и есть жертва созерцания
Translation
всюду сможешь, всё сделаешь. В Меня, как в огонь, да созерцает он себя самого как жертву — тем самым гимном ануштубхом. Вот это и есть жертва созерцания».
Version
e7ca1cf1a8c9 · published Aug 3, 2026, 12:49:01 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Средство названо, и оно в одной строке: майй агнау сватманам хавир дхьяйет, «в Меня, как в огонь, да созерцает он себя самого как жертву».
Три части обряда расставлены так: огонь — Он; возлияние — я сам; действие — созерцание. Ничего внешнего не осталось: ни дров, ни масла, ни жреца.
Стои́т сравнить это с тем, что было в санньясных книгах. Там огни вбирали в дыхания, и человек становился жертвенником; здесь жертвенником назван Он, а человек — тем, что в огонь кладут.
Различение это и есть всё различие между двумя чтениями. В первом человек сам себе и алтарь, и жрец, и жертва; во втором алтарь чужой, и это меняет всё: класть себя в собственный огонь бессмысленно — сгоришь и останешься при своём пепле; а в чужой — значит отдать.
И третье: таяйва ануштубха рича, «тем самым гимном». Средство не новое: тот же стих, который он пел три тысячи лет, теперь употреблён на дело. Ничего сверх выученного не понадобилось.