Upanishads · Akṣi 2.26
॥
Devanāgarī
कृत्वा दूरतरे नूनमिति शब्दार्थभावनम् । यन्मौनमासनं शान्तं तच्छ्रेष्ठासङ्ग उच्यते
Transliteration (IAST)
kṛtvā dūratare nūnamiti śabdārthabhāvanam | yanmaunamāsanaṃ śāntaṃ tacchreṣṭhāsaṅga ucyate
Word-by-word
SanskritIASTMeaning
कृत्वा दूर-तरे नूनम्kṛtvā dūra-tare nūnamпоместив весьма далеко, поистине
इति शब्द-अर्थ-भावनम्iti śabda-artha-bhāvanamтакое воображение смысла слов
यत् मौनम् आसनं शान्तंyat maunam āsanaṃ śāntaṃкакое молчание, сидение, утихшее
तत् श्रेष्ठ-अ-सङ्गः उच्यतेtat śreṣṭha-a-saṅgaḥ ucyateто зовётся наилучшим неприлипанием
Translation
«…поместив весьма далеко и самоё это воображение смысла слов, — то утихшее молчание и сидение зовётся наилучшим неприлипанием».
Version
bcd997733d3e · published Aug 3, 2026, 3:20:10 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Наилучшее неприкосновение определено, и определение стои́т прочесть внимательно, потому что оно тоньше, чем кажется.
Сказано: отставив далеко шабда-артха-бхавана, «воображение смысла слов». То есть отставлено и самое рассуждение — то, которым добывалось обычное неприкосновение (2.24: «чей ум добыт смыслом речения»).
Получается вот что. Сперва человек уговаривает себя доводами; потом узнаёт от великих душ, что делатель — Он; а затем отпускает и слова — не потому, что отказывается от узнанного, а потому, что оно перестало нуждаться в проговаривании. Остаётся мауна, «молчание», и асана, «сидение».
Вайшнавское чтение такой порядок принимает и находит его точным по опыту. Всё, что человек знает твёрдо, он перестаёт себе повторять: повторяют то, в чём ещё убеждают себя. Молчание тут, стало быть, есть не отсутствие мысли, а признак, что убеждать больше не надо; и это молчание при Нём, а не вместо Него — ибо предыдущая строка только что назвала, кто делатель, и молчание наступает уже после этого, а не до.