तद् अयं पाण्डुपुत्रेण व्यसने वर्तता भृशम् ॥
समाहूतेन कितवैर् आस्थितो द्रौपदीपणः ॥
साधारणी च सर्वेषां पाण्डवानाम् अनिन्दिता ॥
जितेन पूर्वं चानेन पाण्डवेन कृतः पणः ॥
इयं च कीर्तिता कृष्णा सौबलेन पणार्थिना ॥
एतत् सर्वं विचार्याहं मन्ये न विजिताम् इमाम् ॥
tad ayaṃ pāṇḍuputreṇa vyasane vartatā bhṛśam ||
samāhūtena kitavair āsthito draupadīpaṇaḥ ||
sādhāraṇī ca sarveṣāṃ pāṇḍavānām aninditā ||
jitena pūrvaṃ cānena pāṇḍavena kṛtaḥ paṇaḥ ||
iyaṃ ca kīrtitā kṛṣṇā saubalena paṇārthinā ||
etat sarvaṃ vicāryāhaṃ manye na vijitām imām ||
[Викарна:] «Так этот сын Панду, погрязший в пагубе сверх меры, призванный игроками, поставил на кон Драупади. К тому же она — общая, безупречная супруга всех Пандавов; и заклад сделал Пандава, лишь прежде проиграв самого себя. И назвал её сын Субалы, жаждавший заклада. Всё это рассудив, я считаю её непроигранной».
f58414c73c9c · опубликовано 16 июл. 2026 г., 16:12:36 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Три довода слагает Викарна в единый приговор: помрачённость играющего, общность супруги, не принадлежащей одному, и — главное — что ставивший уже не владел собою, проиграв себя прежде. Лишившийся себя не имеет, что закладывать: раб не распоряжается ни собою, ни тем, что выше его. Знаменательно и то, что ставку назвал не Юдхиштхира, а Шакуни, — заклад был навязан, не предложен. Стих учит, что неправое деяние не становится правым оттого, что облечено в видимость закона; и что истинный суд проникает за форму к существу, где обман обнажается.