Махабхарата · 7.17.5–6
॥
Деванагари
पश्यैतान् देवकीमातर् मुमूर्षून् अद्य संयुगे ॥
भ्रातॄंस् त्रैगर्तकान् एवं रोदितव्ये प्रहर्षितान् ॥
अथ वा हर्षकालो ऽयं त्रैगर्तानाम् असंशयम् ॥
कुनरैर् दुरवापान् हि लोकान् प्राप्स्यन्त्य् अनुत्तमान् ॥
Транслитерация (IAST)
paśyaitān devakīmātar mumūrṣūn adya saṃyuge ||
bhrātṝṃs traigartakān evaṃ roditavye praharṣitān ||
atha vā harṣakālo 'yaṃ traigartānām asaṃśayam ||
kunarair duravāpān hi lokān prāpsyanty anuttamān ||
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
पश्यpaśyaвзгляни [смотри]; узри
एतान्etān[на] этих; вот этих
देवकीमातर्devakīmātarо сын Деваки [чья мать Деваки]; о [ты,] чья матерь Деваки [Кришна]
मुमूर्षून्mumūrṣūnготовых умереть [обречённых]; жаждущих гибели
अद्यadyaсегодня [ныне]; в сей день
संयुगेsaṃyugeв битве; в бою
भ्रातॄन्bhrātṝnбратьев; [этих] братьев
त्रैगर्तकान्traigartakānтригартов [из Тригарты]; тригартских
एवम्evamтак [вот так]; [вот] эдак
रोदितव्येroditavyeкогда [должно] плакать; [в час,] когда впору рыдать
प्रहर्षितान्praharṣitānобрадованных [ликующих]; возликовавших
अथ वाatha vāили же; а впрочем
हर्षकालःharṣakālaḥвремя радости [пора ликования]; час веселья
अयम्ayamэто [сие]; [вот] он
त्रैगर्तानाम्traigartānām[для] тригартов; у тригартов
असंशयम्asaṃśayamнесомненно; без сомнения
कुनरैःkunaraiḥдурными людьми [низкими мужами]; людьми негодными
दुरवापान्duravāpānтруднодостижимые; едва ли достижимые
हिhiведь; поистине
लोकान्lokānмиры; [те] миры
प्राप्स्यन्तिprāpsyantiобретут [достигнут]; стяжают
अनुत्तमान्anuttamānнепревзойдённые [высочайшие]; наивысшие
Литературный перевод
«Взгляни на этих, о сын Деваки, обречённых ныне погибнуть в бою, — на тригартских братьев, что ликуют так в час, когда впору рыдать. А впрочем, это и впрямь пора веселья для тригартов, без сомнения: ведь они стяжают наивысшие миры, едва ли достижимые для людей негодных».
Версия
ff2070fc09fc · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:00:04 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Арджуна поправляет сам себя — и в этой поправке вся глубина стиха. Сперва он видит безумие: радоваться, когда впору плакать. Но тут же прозревает иное: смерть в честном бою, ради исполнения данного слова, открывает воину высшие миры, недоступные тем, кто живёт низко. Так гибель врага оказывается для него не просто погибелью, а вратами. Знаменательно, что говорящий — тот самый, кто их сразит: он чтит в противнике доблесть и готов признать, что его удар станет для них не карой, а возвышением. Стих учит, что путь, на котором смерть исполняет долг, выше долгой жизни в малодушии; и что благородный воин видит в достойном враге не добычу, а душу, идущую к своей участи.