ततो ऽर्जुनो ऽस्त्रविच् छ्रैष्ठ्यं दर्शयन्न् आत्मनो ऽरिषु ॥
अभ्यवर्षच् छरौघेण कौरवाणाम् अनीकिनीम् ॥
सा हन्यमाना पार्थेन पुत्रस्य तव वाहिनी ॥
द्वैधीभूता महाराज गङ्गेवासाद्य पर्वतम् ॥
द्रोणम् एवान्वपद्यन्त के चित् तत्र महारथाः ॥
के चिद् दुर्योधनं राजन्न् अर्द्यमानाः किरीटिना ॥
tato 'rjuno 'stravic chraiṣṭhyaṃ darśayann ātmano 'riṣu ||
abhyavarṣac charaugheṇa kauravāṇām anīkinīm ||
sā hanyamānā pārthena putrasya tava vāhinī ||
dvaidhībhūtā mahārāja gaṅgevāsādya parvatam ||
droṇam evānvapadyanta ke cit tatra mahārathāḥ ||
ke cid duryodhanaṃ rājann ardyamānāḥ kirīṭinā ||
Тогда Арджуна, знаток оружия, являя своё превосходство на врагах, обрушил поток стрел на рать кауравов. Та рать твоего сына, разимая Партхою, раздвоилась, о великий государь, точно Ганга, наткнувшаяся на скалу: одни великоколесничные подались там к Дроне, о государь, другие — к Дурьодхане, теснимые Венценосцем.
1e35a6d52fa5 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:11:21 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Войско, разимое Арджуною, раскалывается надвое, «как Ганга о скалу»: единый поход распадается на два рукава, ища спасения порознь — у Дроны и у Дурьодханы. Так являет себя, что натиск единой непреодолимой силы дробит самое сплочённое множество. Знаменательно, что бегут они не врассыпную, а к двум вождям — даже в смятении ища опоры в ком-то старшем. Стих учит, что напор одного, превзошедшего всех, способен расколоть целую рать, как скала рассекает реку; что и в бегстве люди тянутся к вождям, ища защиты; и что раздробление войска на части, ищущие спасения порознь, есть знак сломленного единства — поход, распавшийся на рукава, уже утратил ту цельность, в которой одной была его сила.