शल्यं च बाणवर्षेण समीपस्थम् अवाकिरत् ॥
उदक्रोशन् महाबाहुस् तव सैन्यानि भीषयन् ॥
ततः स विद्धो ऽस्त्रविदा मर्मभिद्भिर् अजिह्मगैः ॥
शल्यो राजन् रथोपस्थे निषसाद मुमोह च ॥
तं हि विद्धं तथा दृष्ट्वा सौभद्रेण यशस्विना ॥
संप्राद्रवच् चमूः सर्वा भारद्वाजस्य पश्यतः ॥
śalyaṃ ca bāṇavarṣeṇa samīpastham avākirat ||
udakrośan mahābāhus tava sainyāni bhīṣayan ||
tataḥ sa viddho 'stravidā marmabhidbhir ajihmagaiḥ ||
śalyo rājan rathopasthe niṣasāda mumoha ca ||
taṃ hi viddhaṃ tathā dṛṣṭvā saubhadreṇa yaśasvinā ||
saṃprādravac camūḥ sarvā bhāradvājasya paśyataḥ ||
И оказавшегося рядом Шалью он осыпал ливнем стрел; могучерукий издал клич, наводя ужас на твои рати. Тогда Шалья, уязвлённый знатоком оружия прямолётными [стрелами], бьющими в жизненные точки, о царь, осел на площадке колесницы и впал в беспамятство. Завидев его, столь уязвлённого славным сыном Субхадры, вся рать бросилась бежать на глазах у Дроны.
4c281e07527a · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:22:09 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Отрок повергает в беспамятство и Шалью — ещё одного из грознейших; и вся рать бежит «на глазах у Дроны», бессильного остановить бегство. Так являет себя предел его торжества: дитя обращает в бегство целое войско пред лицом самого устроителя строя. Знаменательно, что Дрона лишь «взирает» — мастер строя не может удержать рассыпающуюся рать. Стих учит, что доблесть одного способна поколебать всё войско, как бы крепко ни был оно устроено; что бегство, охватившее множество, не остановить и величайшему вождю, когда сломлен дух; и что в этом торжестве отрока, повергающего сильнейших и обращающего рать в бегство пред бессильным Дроною, доблесть его достигает зенита — за которым, как мы знаем, последует закат.