Санджая
वार्ष्णेयं सात्यकिं युद्धे पुत्रो दुःशासनस् तव ॥
आजघ्ने सायकैस् तीक्ष्णैर् नवभिर् नतपर्वभिः ॥
सो ऽतिविद्धो बलवता महेष्वासेन धन्विना ॥
ईषन् मूर्छां जगामाशु सात्यकिः सत्यविक्रमः ॥
समाश्वस्तस् तु वार्ष्णेयस् तव पुत्रं महारथम् ॥
विव्याध दशभिस् तूर्णं सायकैः कङ्कपत्रिभिः ॥
vārṣṇeyaṃ sātyakiṃ yuddhe putro duḥśāsanas tava ||
ājaghne sāyakais tīkṣṇair navabhir nataparvabhiḥ ||
so 'tividdho balavatā maheṣvāsena dhanvinā ||
īṣan mūrchāṃ jagāmāśu sātyakiḥ satyavikramaḥ ||
samāśvastas tu vārṣṇeyas tava putraṃ mahāratham ||
vivyādha daśabhis tūrṇaṃ sāyakaiḥ kaṅkapatribhiḥ ||
Варшнею Сатьяки в битве сын твой Духшасана поразил острыми стрелами, девятью с гладкими сочленениями. Он, глубоко пронзённый сильным великим лучником, истинно-доблестный Сатьяки, быстро впал в лёгкое забытьё. Придя же в себя, Варшнея пронзил сына твоего, великого воина, быстро десятью стрелами цаплеперыми.
8a8afbdbc7a0 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:52:56 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Даже истинно-доблестный «satyavikramaḥ» Сатьяки на миг впадает в забытьё — телесная уязвимость не минует и лучших. Но «samāśvastaḥ», очнувшись, он тотчас отвечает. Знаменательно, что мера героя — не в неуязвимости, а в способности вставать. Стих учит, что и сильнейшего настигает немощь, но доблесть его — в восстании: пасть в забытьё может всякий, но подняться и продолжить — удел стойких; и величие измеряется не отсутствием падений, а быстротою возвращения к долгу.