Санджая
तथा तौ भृशसंक्रुद्धौ राक्षसेन्द्रौ महाबलौ ॥
निर्विशेषम् अयुध्येतां मायाभिर् इतरेतरम् ॥
मायाशतसृजौ दृप्तौ मोहयन्तौ परस्परम् ॥
मायायुद्धे सुकुशलौ मायायुद्धम् अयुध्यताम् ॥
यां यां घटोत्कचो युद्धे मायां दर्शयते नृप ॥
तां ताम् अलम्बुसो राजन् माययैव निजघ्निवान् ॥
tathā tau bhṛśasaṃkruddhau rākṣasendrau mahābalau ||
nirviśeṣam ayudhyetāṃ māyābhir itaretaram ||
māyāśatasṛjau dṛptau mohayantau parasparam ||
māyāyuddhe sukuśalau māyāyuddham ayudhyatām ||
yāṃ yāṃ ghaṭotkaco yuddhe māyāṃ darśayate nṛpa ||
tāṃ tām alambuso rājan māyayaiva nijaghnivān ||
Так те двое, весьма разгневанные, владыки ракшасов, многомощные, сражались без различия [в силе], мороками друг друга. Сотни морок творящие, надменные, сбивающие с толку друг друга, весьма искусные в битве морока, они вели битву морока. Какой бы морок Гхатоткача ни являл в битве, о царь, тот самый, о царь, Аламбуса сокрушал мороком же.
1bdcf2fedf57 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:02:23 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Морок встречает морок, и наваждение губится наваждением: «yāṃ yāṃ… māyāṃ… tāṃ tām… māyayaiva nijaghnivān». Пока бьются лишь обманом, исхода нет — иллюзия лишь множит иллюзию. Знаменательно, что круг морока неразрешим изнутри себя. Стих учит, что обман не одолеть обманом: пока противоборство ведётся одними уловками, оно не имеет конца; разрешение приходит лишь тогда, когда в дело вступает иное — прямая сила или высшая истина, что разрывает самый круг наваждений.