Санджая
ततस् ते पाण्डवा राजन् समन्तान् निशिताञ् शरान् ॥
प्रेषयाम् आसुर् उद्विग्ना हैडिम्बश् च घटोत्कचः ॥
स वध्यमानः समरे पाण्डवैर् जितकाशिभिः ॥
दग्धाद्रिकूटशृङ्गाभं भिन्नाञ्जनचयोपमम् ॥
समुत्क्षिप्य च बाहुभ्याम् आविध्य च पुनः पुनः ॥
निष्पिपेष क्षितौ क्षिप्रं पूर्णकुम्भम् इवाश्मनि ॥
tatas te pāṇḍavā rājan samantān niśitāñ śarān ||
preṣayām āsur udvignā haiḍimbaś ca ghaṭotkacaḥ ||
sa vadhyamānaḥ samare pāṇḍavair jitakāśibhiḥ ||
dagdhādrikūṭaśṛṅgābhaṃ bhinnāñjanacayopamam ||
samutkṣipya ca bāhubhyām āvidhya ca punaḥ punaḥ ||
niṣpipeṣa kṣitau kṣipraṃ pūrṇakumbham ivāśmani ||
Затем те Пандавы, о царь, встревоженные, выслали со всех сторон острые стрелы — и сын Хидимбы Гхатоткача. А он [Аламбуса], поражаемый в битве Пандавами, торжествующими [победу], схожий с вершиной сожжённой горы, с грудой расколотой сурьмы, — [Гхатоткача], подняв его обеими руками и раскрутив снова и снова, быстро размозжил о землю, словно полный кувшин о камень.
d0cb7df5eb04 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:02:23 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Конец приходит не от морока, а от прямой телесной силы: Гхатоткача хватает врага руками и разбивает «pūrṇakumbham iva aśmani», как полный кувшин о камень. Знаменательно, что круг наваждений, неразрешимый изнутри, разрублен простым прямым деянием. Стих учит, что зло, искусное в обмане, сокрушается не превосходством в обмане, а решительным прямым действием; там, где хитрость заходит в тупик, дело завершает твёрдая рука, и неправда разбивается, как сосуд о скалу.