Санджая
तं तथा युध्यमानं तु मायायुद्धविशारदम् ॥
अलम्बुसं राक्षसेन्द्रं दृष्ट्वाक्रुध्यन्त पाण्डवाः ॥
त एनं भृशसंक्रुद्धाः सर्वतः प्रवरा रथैः ॥
अभ्यद्रवन्त संक्रुद्धा भीमसेनादयो नृप ॥
त एनं कोष्ठकीकृत्य रथवंशेन मारिष ॥
सर्वतो व्यकिरन् बाणैर् उल्काभिर् इव कुञ्जरम् ॥
taṃ tathā yudhyamānaṃ tu māyāyuddhaviśāradam ||
alambusaṃ rākṣasendraṃ dṛṣṭvākrudhyanta pāṇḍavāḥ ||
ta enaṃ bhṛśasaṃkruddhāḥ sarvataḥ pravarā rathaiḥ ||
abhyadravanta saṃkruddhā bhīmasenādayo nṛpa ||
ta enaṃ koṣṭhakīkṛtya rathavaṃśena māriṣa ||
sarvato vyakiran bāṇair ulkābhir iva kuñjaram ||
Его, так сражающегося, искусного в битве морока, Аламбусу, владыку ракшасов, увидев, разгневались Пандавы. Они на него, весьма разгневанные, лучшие, со всех сторон на колесницах устремились, во главе с Бхимасеной, о царь. Заключив его в кольцо рядом колесниц, о почтенный, они со всех сторон осыпали [его] стрелами, словно факелами слона.
4f3c297e28cc · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:02:23 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Там, где морок неодолим мороком, в дело вступают Пандавы прямою силою — «koṣṭhakīkṛtya», обложив врага кольцом. Образ «ulkābhir iva kuñjaram», как слона факелами, являет: дикую, ускользающую силу теснят согласным натиском. Знаменательно, что наваждению противополагается строй и единство. Стих учит, что против изворотливого зла действенны не равные уловки, а сомкнутое усилие праведных: где обман не берёт обмана, там одолевает прямое единодушное стеснение, не дающее ускользнуть.