Санджая
न संदधन् विमुञ्चन् वा मण्डलीकृतकार्मुकः ॥
अदृश्यत रिपून् निघ्नञ् शिक्षयास्त्रबलेन च ॥
तस्य तान् निघ्नतः शत्रून् हेमपृष्ठं महद् धनुः ॥
भल्लाभ्यां पाण्डवो ज्येष्ठस् त्रिधा चिच्छेद मारिष ॥
विव्याध चैनं बहुभिः सम्यग् अस्तैः शितैः शरैः ॥
वर्माण्य् आशु समासाद्य ते भग्नाः क्षितिम् आविशन् ॥
na saṃdadhan vimuñcan vā maṇḍalīkṛtakārmukaḥ ||
adṛśyata ripūn nighnañ śikṣayāstrabalena ca ||
tasya tān nighnataḥ śatrūn hemapṛṣṭhaṃ mahad dhanuḥ ||
bhallābhyāṃ pāṇḍavo jyeṣṭhas tridhā ciccheda māriṣa ||
vivyādha cainaṃ bahubhiḥ samyag astaiḥ śitaiḥ śaraiḥ ||
varmāṇy āśu samāsādya te bhagnāḥ kṣitim āviśan ||
«Ни налагающим, ни выпускающим [стрелы видимый], [с] в круг согнутым луком, виделся [он], врагов разящий выучкой и силою оружия. Его, тех врагов разящего, златоспинный большой лук старший Пандава [Юдхиштхира] двумя широкими [стрелами] рассёк натрое, о почтенный. И пронзил его многими метко пущенными острыми стрелами; достигнув брони вмиг, они, проломив [её], вошли [в] землю.»
bc3f33f7720f · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:08:02 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Дурьодхана бьётся так быстро, что не видно ни натяжения, ни спуска — лишь круг лука: вершина выучки. Но кроткий Юдхиштхира рассекает его лук натрое и пробивает броню. Знаменательно, что и грознейший в этот день одолён праведным царём. Стих учит, что искусство, отданное неправде, встречает предел в руке праведного: сколь ни стремителен Дурьодхана, доблесть, опёртая на дхарму, превозмогает его — и кротчайший являет себя грознее изнеженного гордеца.