Санджая
ततः प्रमुदिताः पार्थाः परिवव्रुर् युधिष्ठिरम् ॥
यथा वृत्रवधे देवा मुदा शक्रं महर्षिभिः ॥
अथ दुर्योधनो राजा दृढम् आदाय कार्मुकम् ॥
तिष्ठ तिष्ठेति राजानं ब्रुवन् पाण्डवम् अभ्ययात् ॥
तं तथा वादिनं राजंस् तव पुत्रं महारथम् ॥
प्रत्युद्ययुः प्रमुदिताः पाञ्चाला जयगृद्धिनः ॥
tataḥ pramuditāḥ pārthāḥ parivavrur yudhiṣṭhiram ||
yathā vṛtravadhe devā mudā śakraṃ maharṣibhiḥ ||
atha duryodhano rājā dṛḍham ādāya kārmukam ||
tiṣṭha tiṣṭheti rājānaṃ bruvan pāṇḍavam abhyayāt ||
taṃ tathā vādinaṃ rājaṃs tava putraṃ mahāratham ||
pratyudyayuḥ pramuditāḥ pāñcālā jayagṛddhinaḥ ||
«Затем обрадованные Партхи окружили Юдхиштхиру, как при убиении Вритры боги [с] радостью [окружили] Шакру [с] великими риши. Тогда царь Дурьодхана, взяв крепкий лук, „Стой, стой!“ — царю-Пандаве говоря, пошёл [на него]. Его, так говорящего, о царь, сына твоего, великого воина, навстречу вышли обрадованные Панчалы, победы жаждущие.»
e634ac870d65 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:08:02 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Юдхиштхира, одолевший Дурьодхану, окружён ликующими, как Индра по сокрушении Вритры: победа праведного — общая радость. А Дурьодхана, не уняв гордыни, вновь рвётся в бой «tiṣṭha tiṣṭha». Знаменательно, что неправый и побеждённый не вразумляется. Стих учит, что гордыня не научается поражением: одолённый, но не смирившийся вновь бросается в бой, ибо его ведёт не разум, а уязвлённое самолюбие — и упорство в неправде лишь приближает его конец.