यथा जातरूपधरो निर्द्वन्दो निष्परिग्रहस्तत्तत्त्वब्रह्ममार्गे सम्यक्सम्पन्नः शुद्धमानसः प्राणसन्धारणार्थं यथोक्तकाले विमुक्तो भैक्षमाचरन्नुदरपात्रेण लाभालाभौ समौ भूत्वा शून्यागारदेवगृहतृणकूटवल्मीकवृक्षमूल-कुलालशालाग्निहोत्रशालानदीपुलिनगिरिकुहरकन्दरकोटरनिर्झरस्थण्डिलेष्वनिकेतवास्य प्रयत्नो निर्ममः शुक्लध्यानपरायणोऽध्यात्मनिष्ठोऽशुभकर्मनिर्मूलनपरः संन्यासेन देहत्यागं करोति स परमहंसो नाम स परमहंसो नामेति
yathā jātarūpadharo nirdvando niṣparigrahastattattvabrahmamārge samyaksampannaḥ śuddhamānasaḥ prāṇasandhāraṇārthaṃ yathoktakāle vimukto bhaikṣamācarannudarapātreṇa lābhālābhau samau bhūtvā śūnyāgāradevagṛhatṛṇakūṭavalmīkavṛkṣamūla-kulālaśālāgnihotraśālānadīpulinagirikuharakandarakoṭaranirjharasthaṇḍileṣvaniketavāsya prayatno nirmamaḥ śukladhyānaparāyaṇo'dhyātmaniṣṭho'śubhakarmanirmūlanaparaḥ saṃnyāsena dehatyāgaṃ karoti sa paramahaṃso nāma sa paramahaṃso nāmeti
Нагой, каким рождён, вне двойственностей, без стяжания, вполне утвердившийся на пути Брахмана, с чистым умом, — ради одного поддержания дыхания, в положенное время, свободный, живя подаянием и имея вместо чаши собственное чрево, став равным к получению и неполучению, обитая без пристанища в пустом доме, в храме, в шалаше, в муравейнике, у корня дерева, в гончарне, в доме огня, на речном песке, в горной пещере, в расселине, в дупле, у водопада, на голой земле, — без усилий, без «моего», преданный светлому созерцанию, утверждённый в Атмане, занятый искоренением дурных дел, — он отречением совершает оставление тела: он и зовётся парамахамсой, он и зовётся парамахамсой.
88f11878a499 · опубликовано 29 июл. 2026 г., 02:53:35 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Последний абзац, и он весь — один портрет.
Первое слово задаёт тон: jātarūpa-dhara — «носящий облик, в каком рождён», то есть нагой. Ничего не осталось даже из того, что бросали в во́ды в предыдущем абзаце.
Затем nirdvandva — «вне двойственностей»: не колеблемый парами жара и холода, чести и бесчестия, приобретения и потери. Слово это из Гиты, где им описан вышедший из-под власти гун.
Питание описано двумя оборотами, и оба прекрасны. Prāṇa-sandhāraṇārtham — «ради одного поддержания дыхания»: ест не для вкуса и не досыта, а чтобы не умереть. И udara-pātreṇa — «с чревом вместо чаши»: посуды нет, и ничего не откладывается на завтра.
Потом идёт длинный список ночлегов, и он-то и есть сердце абзаца. Пустой дом, храм, шалаш, муравейник, корень дерева, гончарня, речной песок, дупло, водопад, голая земля.
Перечень намеренно долог и намеренно неразборчив: храм назван между шалашом и муравейником. Для того, кто ничего не выбирает, святое место и термитник равны как ночлег.
И последнее слово книги — paramahaṃsa, повторённое дважды, как всегда повторяют конец упанишады.
Haṃsa — лебедь; предание говорит, что он умеет отделить молоко от воды. Отсюда и имя: тот, кто различает.
Замечу, что Джабала не описывает никаких достижений — ни видений, ни сил. Весь её итог: человек, у которого ничего нет и который не выбирает, где спать.