Упанишады · Śarabha 18
॥
Деванагари
भक्त्या नम्रतनोर्विष्णोः प्रसादमकरोद्विभुः । यतो वाचो निवर्तन्ते अप्राप्य मनसा सह । आनन्दं ब्रह्मणो विद्वान्न बिभेति कदाचनेति
Транслитерация (IAST)
bhaktyā namratanorviṣṇoḥ prasādamakarodvibhuḥ | yato vāco nivartante aprāpya manasā saha | ānandaṃ brahmaṇo vidvānna bibheti kadācaneti
Пословный перевод
СанскритIASTЗначение
भक्त्या नम्र-तनोः विष्णोःbhaktyā namra-tanoḥ viṣṇoḥВишну, чьё тело склонено с преданностью
प्रसादम् अकरोत् विभुःprasādam akarot vibhuḥвсемогущий явил милость
यतः वाचः निवर्तन्तेyataḥ vācaḥ nivartanteоткуда речи возвращаются
अप्राप्य मनसा सहaprāpya manasā sahaне достигнув, вместе с умом
आनन्दं ब्रह्मणः विद्वान्ānandaṃ brahmaṇaḥ vidvānзнающий блаженство Брахмана
न बिभेति कदाचन इतिna bibheti kadācana itiникогда не страшится
Литературный перевод
«…всемогущий явил милость Вишну, чьё тело склонено с преданностью. ‘Откуда речи возвращаются, не достигнув, вместе с умом, — знающий блаженство Брахмана никогда не страшится’».
Версия
592b3910394b · опубликовано 2 авг. 2026 г., 13:29:42 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Вторая половина стиха — прямая цитата из **Тайттирии** (2.4.1), и она принадлежит к самым чтимым строкам шрути.
Разберём её, потому что она стои́т того.
Сперва сказано, что речь и ум **возвращаются, не достигнув**; казалось бы, вывод должен быть — «и потому там ничего нет».
Но вывод сделан **противоположный**: «знающий **блаженство** Брахмана никогда не страшится».
Вдумайтесь в связку.
Если бы за пределом речи была пустота, страх бы не ушёл, а вырос: пустоты боятся больше всего.
Страх уходит потому, что там — ***ананда***, **блаженство**, а блаженство есть переживание, а не отсутствие.
Отметим и то, что глагол оставлен: ***видван***, «**знающий**».
Значит, знание всё-таки есть — только не то, что берётся речью и умом.
Тайттирия называет его дальше: Брахман **вкушается**, ***раса***, «Он есть вкус; обретя вкус, человек становится блаженным» (2.7.1).
Вкус не описывают — его **пробуют**.
Теперь о первой половине стиха.
Сказано: Вишну **склонился с преданностью**, и владыка **явил милость**.
Сочинитель приводит это как унижение; мы читаем это как описание того, **как вообще что-либо получают в этом мире**.
***Бхактья намра-танох*** — «с телом, склонённым от преданности».
Милость приходит на **склонённую голову**, и другого пути нет ни у кого — ни у людей, ни у богов.
Замечу, что этим стихом книга, сама того не желая, подтверждает нашу главную мысль.
Не сила, не заслуга, не доказательство, а **поклон** — вот чем открывается высшее.