कुमारी चापि पाञ्चाली वेदिमध्यात् समुत्थिता ॥
सुभगा दर्शनीयाङ्गी वेदिमध्या मनोरमा ॥
श्यामा पद्मपलाशाक्षी नीलकुञ्चितमूर्धजा ॥
मानुषं विग्रहं कृत्वा साक्षाद् अमरवर्णिनी ॥
नीलोत्पलसमो गन्धो यस्याः क्रोशात् प्रवायति ॥
या बिभर्ति परं रूपं यस्या नास्त्य् उपमा भुवि ॥
kumārī cāpi pāñcālī vedimadhyāt samutthitā ||
subhagā darśanīyāṅgī vedimadhyā manoramā ||
śyāmā padmapalāśākṣī nīlakuñcitamūrdhajā ||
mānuṣaṃ vigrahaṃ kṛtvā sākṣād amaravarṇinī ||
nīlotpalasamo gandho yasyāḥ krośāt pravāyati ||
yā bibharti paraṃ rūpaṃ yasyā nāsty upamā bhuvi ||
«И дева-панчалийка восстала из средины алтаря — благая, прекрасная телом, тонкостанная, пленительная; смуглая, с очами, как лепестки лотоса, с тёмными вьющимися волосами, приняв человеческий облик, но воистину цвета бессмертных. Благоухание её, подобное синему лотосу, веяло за крошу, и несла она высшую красоту, коей нет подобия на земле».
a614e0d8811b · published Jun 18, 2026, 5:52:39 PM UTC
Page between verses with
Здесь рождается Драупади — не из лона, а из священного огня, и красоты неземной. Знаменательно, что она «цвета бессмертных», и благоухание её разносится за версту: облик человеческий, но природа выше человеческой. Здесь — признак божественного схождения: Драупади приходит как частичное явление высшей силы, посланной ради дела богов. Знаменательно и то, что красота её «не имеет подобия на земле»: она не от мира сего, хотя и явилась в мир. Так писание являет, что эта дева — не простая царевна, а дивное существо, рождённое огнём для великого предназначения; и самое её появление дышит святостью жертвы, из коей она вышла.