युधिष्ठिर उवाच
सूक्ष्मो धर्मो महाराज नास्य विद्मो वयं गतिम् ॥
पूर्वेषाम् आनुपूर्व्येण यातं वर्त्मानुयामहे ॥
न मे वाग् अनृतं प्राह नाधर्मे धीयते मतिः ॥
एवं चैव वदत्य् अम्बा मम चैव मनोगतम् ॥
एष धर्मो ध्रुवो राजंश् चरैनम् अविचारयन् ॥
मा च ते ऽत्र विशङ्का भूत् कथं चिद् अपि पार्थिव ॥
yudhiṣṭhira uvāca
sūkṣmo dharmo mahārāja nāsya vidmo vayaṃ gatim ||
pūrveṣām ānupūrvyeṇa yātaṃ vartmānuyāmahe ||
na me vāg anṛtaṃ prāha nādharme dhīyate matiḥ ||
evaṃ caiva vadaty ambā mama caiva manogatam ||
eṣa dharmo dhruvo rājaṃś carainam avicārayan ||
mā ca te 'tra viśaṅkā bhūt kathaṃ cid api pārthiva ||
Юдхиштхира сказал: «Тонка дхарма, о великий царь, не ведаем мы её хода; пути, пройденному предками чередою, мы следуем. Уста мои не молвили неправды, и не на беззаконии утверждается мой разум; и так же говорит мать, и таково моё убеждение. Это дхарма незыблемая, о царь, твори её, не сомневаясь, и да не будет у тебя здесь сомнения никоим образом».
c346aceb976d · published Jun 16, 2026, 5:00:00 AM UTC
Page between verses with
Здесь Юдхиштхира взывает к тонкости дхармы, превышающей буквальный закон. Знаменательно изречение: «тонка дхарма, не ведаем мы её хода» — есть веления Провидения, превосходящие обычное правило, и постигаются они лишь чистым сердцем да словом святых. Юдхиштхира опирается на три опоры: путь предков, слово матери и непогрешимость собственной совести, не знающей лжи. Следует помнить: это не дозволение преступать закон по своеволию, а смиренное признание, что в редком случае высшая воля ведёт иначе. Здесь явлено, что окончательным мерилом служит не личное суждение, а голос писания через святого; оттого дело и отлагается до Вьясы. Так писание являет благоговейное смирение пред непостижимостью дхармы; и истина ждёт изречения от уст ведающего.