(В калике «Трибханги» — «Дандака-трибханги».) Всегда чту тебя, губитель данавов, — тебя, чья жизнь есть корабль в океане грехов: предивная, хранящая неразумных, спасшая змея, хранящая в битве, очищающая, серп для недугов; тебя, чья слава в мире безмерна, искуснейшего, сильнейшего, весомейшего, превосходнейшего и нежнейшего, твёрдого в обете, далёкого для умствований; прелестного во всех играх, вместе с Рамой, негневного, украшение мира, — о ты, в прелестной гирлянде, о ты, полный великого сияния! — Губитель Мадху, Хари, враг Муры! — владыку и в вечной игре за пределом, недоступным даже Шиве, и в великом деле рассечения врагов богов; сиявшего прекрасным телом, изумлявшим царя птиц, на волне дочери Солнца, что унижает океан и где жил царь змей; тебя, чей дом — пещеры лучшей горы, идущего туда с любимыми, сияющего, милого, безгневного, смерть для врагов, безграничного, прекраснозубого, бросающего взгляды искоса, смеющегося, любящего весну, — герой! Мукунда, какие сонмы верных жён, однажды выпив крупицу капли из океана твоей красоты, не потеряли головы под властью Кандарпы? Пусть же твои чары — непринуждённая улыбка, пляска бровей-лиан, волны игривых взглядов — правят где-то вдали.