स केकयानां प्रवरांश् च पञ्च; पाञ्चालराजं च शरैः प्रमृद्य ॥
युधिष्ठिरानीकम् अदीनयोधी; द्रोणो ऽभ्ययात् कार्मुकबाणपाणिः ॥
तं भीमसेनश् च धनंजयश् च; शिनेश् च नप्ता द्रुपदात्मजश् च ॥
शैब्यात्मजः काशिपतिः शिबिश् च; हृष्टा नदन्तो व्यकिरञ् शरौघैः ॥
sa kekayānāṃ pravarāṃś ca pañca; pāñcālarājaṃ ca śaraiḥ pramṛdya ||
yudhiṣṭhirānīkam adīnayodhī; droṇo 'bhyayāt kārmukabāṇapāṇiḥ ||
taṃ bhīmasenaś ca dhanaṃjayaś ca; śineś ca naptā drupadātmajaś ca ||
śaibyātmajaḥ kāśipatiḥ śibiś ca; hṛṣṭā nadanto vyakirañ śaraughaiḥ ||
Он, истерзав стрелами пятерых лучших кекаев и царя Панчалы [Друпаду], неустрашимый боец Дрона, с луком и стрелою в дланях, обрушился на войско Юдхиштхиры. Его [же] Бхимасена и Дхананджая [Арджуна], внук Шини [Сатьяки], сын Друпады [Дхриштадьюмна], сын Шайбьи, царь Каши и Шиби, воодушевлённые, издавая клич, осыпали потоками стрел.
70fed4cc49a2 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 14:46:26 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Дрона, истерзав многих, обрушивается на самого Юдхиштхиру — и тотчас стеною встают за царя праведности первейшие герои: вокруг хранителя дхармы смыкается сонм защитников. В этом — образ того, как правда собирает вкруг себя ревнителей, тогда как неправда оставляет в одиночестве. Знаменательно, что нападающий один, а обороняющих много: сила истребителя велика, но он одинок, а за правдою — единодушие многих. Стих учит, что вокруг праведного в час опасности смыкаются верные; что неодолимость одного разрушителя встречает отпор согласного множества; и что одиночество нападающего на дхарму, сколь бы ни был он могуч, есть предвестие его конечного одоления.