कश् चिद् आह्वयतां संख्ये देशम् अन्यं प्रकर्षतु ॥
तम् अजित्वा तु कौन्तेयो न निवर्तेत् कथं चन ॥
एतस्मिन्न् अन्तरे शून्ये धर्मराजम् अहं नृप ॥
ग्रहीष्यामि चमूं भित्त्वा धृष्टद्युम्नस्य पश्यतः ॥
अर्जुनेन विहीनस् तु यदि नोत्सृजते रणम् ॥
माम् उपायान्तम् आलोक्य गृहीतम् इति विद्धि तम् ॥
kaś cid āhvayatāṃ saṃkhye deśam anyaṃ prakarṣatu ||
tam ajitvā tu kaunteyo na nivartet kathaṃ cana ||
etasminn antare śūnye dharmarājam ahaṃ nṛpa ||
grahīṣyāmi camūṃ bhittvā dhṛṣṭadyumnasya paśyataḥ ||
arjunena vihīnas tu yadi notsṛjate raṇam ||
mām upāyāntam ālokya gṛhītam iti viddhi tam ||
[Дрона:] Пусть кто-нибудь вызовет [Арджуну] на бой [и] увлечёт [его] в иное место; а Каунтея [Арджуна], пока не одолеет того, ни за что не отступится. В этом [выгадавшемся] просвете, когда [поле] опустеет, я, о царь, возьму в плен царя дхармы [Юдхиштхиру], проломив [его] рать прямо на глазах у Дхриштадьюмны. И если он, лишённый Арджуны, не покинет бой, — узрев меня наступающим, почитай его уже взятым.
43c298bac3d7 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:00:04 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Замысел опирается на саму добродетель Арджуны: «пока не одолеет, не отступится» — его неуклонную верность вызову зло обращает в ловушку, рассчитывая увести его прочь. Так враг ловит праведного на его же достоинстве, делая честь орудием против чести. Знаменательно, что Дрона уверен лишь «в просвете, когда поле опустеет»: его мощь действенна только в отсутствие хранителя. Стих учит, что добродетель, не озарённая различением, может быть обращена врагом в западню; что зло рассчитывает именно на верность праведного его правилам; и что сила неправды торжествует лишь там, откуда удалён защитник правды, — а потому беречь надо прежде всего неотлучность оплота.