अथ कार्ष्णायसैर् बाणैः पूर्णकार्मुकनिःसृतैः ॥
अविध्यद् देवकीपुत्रं हेमपुङ्खैः शिलाशितैः ॥
अग्निस्पर्शसमास् तीक्ष्णा भगदत्तेन चोदिताः ॥
निर्भिद्य देवकीपुत्रं क्षितिं जग्मुः शरास् ततः ॥
तस्य पार्थो धनुश् छित्त्वा शरावापं निहत्य च ॥
लाडयन्न् इव राजानं भगदत्तम् अयोधयत् ॥
atha kārṣṇāyasair bāṇaiḥ pūrṇakārmukaniḥsṛtaiḥ ||
avidhyad devakīputraṃ hemapuṅkhaiḥ śilāśitaiḥ ||
agnisparśasamās tīkṣṇā bhagadattena coditāḥ ||
nirbhidya devakīputraṃ kṣitiṃ jagmuḥ śarās tataḥ ||
tasya pārtho dhanuś chittvā śarāvāpaṃ nihatya ca ||
lāḍayann iva rājānaṃ bhagadattam ayodhayat ||
Тогда железными стрелами, слетевшими с туго натянутого лука, златопёрыми, камнем отточенными, он уязвил сына Деваки. Острые, жгучие, как касание огня, пущенные Бхагадаттою, [те] стрелы, пробив насквозь сына Деваки, уходили в землю. Затем Партха, перебив его лук и сбив колчан, бился с царём Бхагадаттою, будто играючи.
54ba294506ba · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:11:21 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Стрелы пронзают «сына Деваки» и уходят в землю — так являет Кришна Свою лилу: всеведущий Господь принимает на Себя удары, словно уязвимый человек. Это не немощь, а добровольное сокрытие величия ради игры воплощения. А Арджуна бьётся «будто играючи» — мастерство его таково, что грозная битва для него легка, как забава. Стих учит, что Господь в Своём нисхождении приемлет вид уязвимого, скрывая всемогущество ради близости с миром; что подлинное величие — будь то Божественное смирение или человеческое мастерство — не выказывает натуги, но действует с лёгкостью; и что и удары, по видимости пронзающие Господа, суть лишь часть Его игры, в которой Он непобедим, как бы ни казался уязвлённым.