नानावादित्रनिनदैः क्ष्वेडितोत्क्रुष्टगर्जितैः ॥
हुंकारैः सिंहनादैश् च तिष्ठ तिष्ठेति निस्वनैः ॥
घोरैर् हलहलाशब्दैर् मा गास् तिष्ठैहि माम् इति ॥
असाव् अहम् अमुत्रेति प्रवदन्तो मुहुर् मुहुः ॥
बृंहितैः शिञ्जितैर् हासैः खुरनेमिस्वनैर् अपि ॥
संनादयन्तो वसुधाम् अभिदुद्रुवुर् आर्जुनिम् ॥
nānāvāditraninadaiḥ kṣveḍitotkruṣṭagarjitaiḥ ||
huṃkāraiḥ siṃhanādaiś ca tiṣṭha tiṣṭheti nisvanaiḥ ||
ghorair halahalāśabdair mā gās tiṣṭhaihi mām iti ||
asāv aham amutreti pravadanto muhur muhuḥ ||
bṛṃhitaiḥ śiñjitair hāsaiḥ khuranemisvanair api ||
saṃnādayanto vasudhām abhidudruvur ārjunim ||
Звуками всякой музыки, гиканьем, воплями и рёвом, грозным «хум» и львиными кличами, страшными криками «Стой, стой!», гулом «халахала», [возгласами] «Не уйдёшь! Стой! Подойди ко мне!», «Вот он я, вон там!» — выкрикивая раз за разом, трубным рёвом, звоном, хохотом и стуком копыт и ободьев оглашая землю, понеслись они на сына Арджуны.
ff81d3515f68 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:22:09 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Враги обрушивают на отрока прежде ударов — лавину крика: гиканье, рёв, угрозы «стой, не уйдёшь!». Шум этот — оружие устрашения, призванное сломить дух прежде тела. Знаменательно, что против одного юноши поднята вся эта какофония множества — само число силится оглушить и подавить. Стих учит, что устрашение голосом — первое оружие толпы против одинокого; что многие, не уверенные одолеть доблесть, силятся хотя бы оглушить её криком; и что грозный гул множества, обрушенный на одного, выдаёт не силу, а потребность числа взять там, где не возьмёт доблесть, — ибо подлинно сильный разит молча, а кричит тот, кто хочет скрыть за шумом свой страх перед одиноким храбрецом.