Санджая
ततः शुक्लाम्बराः स्नातास् तरुणाष्टोत्तरं शतम् ॥
स्नापकाः काञ्चनैः कुम्भैः पूर्णैः समुपतस्थिरे ॥
भद्रासने सूपविष्टः परिधायाम्बरं लघु ॥
सस्नौ चन्दनसंयुक्तैः पानीयैर् अभिमन्त्रितैः ॥
उत्सादितः कषायेण बलवद्भिः सुशिक्षितैः ॥
आप्लुतः साधिवासेन जलेन च सुगन्धिना ॥
tataḥ śuklāmbarāḥ snātās taruṇāṣṭottaraṃ śatam ||
snāpakāḥ kāñcanaiḥ kumbhaiḥ pūrṇaiḥ samupatasthire ||
bhadrāsane sūpaviṣṭaḥ paridhāyāmbaraṃ laghu ||
sasnau candanasaṃyuktaiḥ pānīyair abhimantritaiḥ ||
utsāditaḥ kaṣāyeṇa balavadbhiḥ suśikṣitaiḥ ||
āplutaḥ sādhivāsena jalena ca sugandhinā ||
Затем сто восемь омытых юношей в белом, омыватели, с золотыми полными кувшинами предстали. Воссев на удобное сиденье, надев лёгкое одеяние, он омылся водами, смешанными с сандалом, освящёнными мантрами; растёртый вяжущим [составом] сильными, хорошо обученными [служителями], омытый благоуханной и благовонною водою.
6b2155e7854f · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:36:52 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Омовение не просто телесно: воды «abhimantritaiḥ», освящены мантрами. Число сто восемь — священное, знаменующее полноту обряда. Знаменательно, что даже забота о теле у праведного облечена в священное слово: чистота внешняя соединена с чистотою духовной. Стих учит, что в благочестивом укладе нет области, отлучённой от святого: и омовение совершается с мантрою, и телесное попечение становится частью обряда; так вся жизнь праведного освящается обращением к священному.