Санджая
चकार सात्यकी राजंस् तत्र कर्मातिमानुषम् ॥
अयोधयच् च यद् द्रोणं रश्मीञ् जग्राह च स्वयम् ॥
ततः शरशतेनैव युयुधानो महारथः ॥
अविध्यद् ब्राह्मणं संख्ये हृष्टरूपो विशां पते ॥
तस्य द्रोणः शरान् पञ्च प्रेषयाम् आस भारत ॥
ते तस्य कवचं भित्त्वा पपुः शोणितम् आहवे ॥
cakāra sātyakī rājaṃs tatra karmātimānuṣam ||
ayodhayac ca yad droṇaṃ raśmīñ jagrāha ca svayam ||
tataḥ śaraśatenaiva yuyudhāno mahārathaḥ ||
avidhyad brāhmaṇaṃ saṃkhye hṛṣṭarūpo viśāṃ pate ||
tasya droṇaḥ śarān pañca preṣayām āsa bhārata ||
te tasya kavacaṃ bhittvā papuḥ śoṇitam āhave ||
Совершил Сатьяки, о царь, там сверхчеловеческое деяние — что и сражался [с] Дроною, и поводья взял сам. Затем сотнею стрел Ююдхана, великий воин, пронзил брахмана в битве, [с] радостным видом, о владыка народов. [В] него Дрона выслал пять стрел, о Бхарата; они, пробив его броню, испили кровь в битве.
c96126c4d6b1 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:08:02 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Сатьяки творит «karma atimānuṣam», сверхчеловеческое: и правит сам, и бьётся с Дроною разом. Лишённый возницы, он не отступает, а удваивает усилие. Знаменательно, что нужда не сломила, а возвысила его. Стих учит, что предел беды рождает в стойком небывалую силу: оставшись без помощи, он берёт на себя и чужой труд, и совершает то, что превыше человеческой меры, — ибо дух, не сдавшийся, превозмогает самое лишение.