Санджая
ततो विस्फार्य सुमहद् धेमपृष्ठं दुरासदम् ॥
चापं भरतशार्दूलस् त्यक्तात्मा कर्णम् अभ्ययात् ॥
स सायकमयैर् जालैर् भीमः कर्णरथं प्रति ॥
भानुमद्भिः शिलाधौतैर् भानोः प्रच्छादयत् प्रभाम् ॥
ततः प्रहस्याधिरथिस् तूर्णम् अस्यञ् शिताञ् शरान् ॥
व्यधमद् भीमसेनस्य शरजालानि पत्रिभिः ॥
tato visphārya sumahad dhemapṛṣṭhaṃ durāsadam ||
cāpaṃ bharataśārdūlas tyaktātmā karṇam abhyayāt ||
sa sāyakamayair jālair bhīmaḥ karṇarathaṃ prati ||
bhānumadbhiḥ śilādhautair bhānoḥ pracchādayat prabhām ||
tataḥ prahasyādhirathis tūrṇam asyañ śitāñ śarān ||
vyadhamad bhīmasenasya śarajālāni patribhiḥ ||
Затем, натянув огромный, златоспинный, неодолимый лук, тигр [средь] Бхаратов, презревший [свою] жизнь, пошёл [на] Карну. Сетями [из] стрел — сияющих, точённых [на] камне — Бхима [к] колеснице Карны застил сияние солнца. Тогда, рассмеявшись, сын Адхиратхи, быстро мечя острые стрелы, развеял оперёнными [стрелами] сети [из] стрел Бхимасены.
4d140e2c26c4 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:17:33 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
«Tyaktātmā» — презревший себя: Бхима идёт в бой, отложив самоё жизнь, и оттого стрелы его застят солнце. Знаменательно, что Карна встречает эту ярость усмешкою: насмешка над яростью соперника есть и хладнокровие, и вызов разом. Стих учит, что отрешившийся от себя страшен в бою, но и спокойствие пред лицом ярости — своя сила; противостоят не только мощь мощи, но и невозмутимость пылу.