Сутрадхара принимает поручение — и тут же сбивается с делового тона. Он собирался говорить о работе, а начинает говорить о чуде: «читрам ча этат» — «и вот что странно». Дальше пойдёт хвала царю, но самой странностью окажется не царское могущество, а то, что царь, у которого есть всё, не может утешиться.
Сутрадхара принимает поручение — и тут же сбивается с делового тона. Он собирался говорить о работе, а начинает говорить о чуде: «читрам ча этат» — «и вот что странно». Дальше пойдёт хвала царю, но самой странностью окажется не царское могущество, а то, что царь, у которого есть всё, не может утешиться.