Затем, в одной кроше от города Видехи, в манговой роще — с раскидистыми ветвями, звенящей в ушах пением разных птиц, с лесными оленятами; с местами, украшенными высокими и низкими чертогами из чистого серебра, и с разными птицами; с чередою деревьев, украшенной созерцанием и служением сонмов косматых мудрецов, одетых в золотистую кору, с телами в пепле; с озером в волнах, возмущённых жёнами видьядхаров, отягощёнными персями; с юношами, призываемыми юными сайрандхри, что сошлись на берегу озера; напоённой повсюду благоуханием разноцветных цветов; с блудницами, что в жажде утех туда и сюда показывали широкие рыбьи глаза с трепетным блеском взора; полной разных чудес, — Дашаратха с советниками и жрецом, с милым Рамой и прочими сыновьями, счастливо поселился. И Видеха изукрасил Митхилу, прекрасный город: украшенную разными стягами, дворцами, вратами, садами и святилищами; полную юниц, искусных в забавах; с большими навесами из ушира, с улицами в весёлом народе и дорогами в разных товарах; там и сям с обителями, звучащими Ведою, и в каждом доме с толкованием мимансы и стройным изучением Самана; с благоуханием святой хавис, с самой, свара, пада и крама, с рощами шрути и брахман; со входами во множество богатых домов, с купленными агуру и шафраном, в медовом убранстве; с красавицами в мягких одеждах, с губами, алыми от бетеля, что мягким словом и твёрдым словом и знаком руки читают ответ; с людьми, несущими всякие дары; с женщинами, у которых верхний край одежды обвит вокруг светлых чресел, с гладкими округлыми персями и красивыми плечами; с разными жемчужными нитями, с губами цвета джапы, с тысячей венков тихих улыбок; с домами для святого напитка, с узорными вратами, чистыми улицами, поставленными деревьями кальпа и вратами в банановых стволах.