«Калингиец, сопряжённый со старостью, помазал сына на царство; дав царство, о прекраснобёдрая, как должно, происшедшему из рода, сотворив царство беспрепятственным и дав, — пришёл к пятеричности. Так владыка затем царство, данное отцом, как подобает... Одиноко спит она там, где никто не видит. Он же, долгим временем, умножающий род Калинги, породил пятерых сыновей, сиянием равных солнцу. Так человеческий мир, обморочённый моею майей, сопряжённый с собственными делами, обращается как колесо: рождённая тварь была бы младенцем, младенец стал бы юношею, юноша идёт к среднему возрасту, затем идёт к старости. Затем которые дела младенец творит сам по незнанию...».