У края беседки сияет на груди луны-Шьямы то юное сияние, что блеском каждого члена — с природой блаженства любви, сияющим, как расплавленное золото, — наполнило десять сторон света; полное великого хмеля, обессиленное расой, со звенящими в игре украшениями, с соскальзывающей одеждой и рвущейся гирляндой, оно от хмеля любви забыло стыд.