ननु रुक्मरथं दृष्ट्वा प्रद्रवन्ति स्म पाण्डवाः ॥
दिव्यम् अस्त्रं विकुर्वाणं सेनां क्षिण्वन्तम् अव्ययम् ॥
उताहो सर्वसैन्येन धर्मराजः सहानुजः ॥
पाञ्चाल्यप्रग्रहो द्रोणं सर्वतः समवारयत् ॥
नूनम् आवारयत् पार्थो रथिनो ऽन्यान् अजिह्मगैः ॥
ततो द्रोणं समारोहत् पार्षतः पापकर्मकृत् ॥
nanu rukmarathaṃ dṛṣṭvā pradravanti sma pāṇḍavāḥ ||
divyam astraṃ vikurvāṇaṃ senāṃ kṣiṇvantam avyayam ||
utāho sarvasainyena dharmarājaḥ sahānujaḥ ||
pāñcālyapragraho droṇaṃ sarvataḥ samavārayat ||
nūnam āvārayat pārtho rathino 'nyān ajihmagaiḥ ||
tato droṇaṃ samārohat pārṣataḥ pāpakarmakṛt ||
Ужели не разбегаются Пандавы, увидев златоколесничного [Дрону], пускающего в ход дивное оружие [и] редящего неистощимую рать? Или, может быть, Дхармараджа [Юдхиштхира] вместе с братьями, со всем войском, с панчалийцем [Дхриштадьюмной] во главе, обложил Дрону со всех сторон? Верно, Партха [Арджуна] оттеснил прочих колесничных воинов прямолетящими [стрелами], а затем на Дрону обрушился Паршата [Дхриштадьюмна], свершитель грешного дела.
7d7bb0b85248 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 14:46:26 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Царь сам угадывает, как всё было: Арджуна отвёл защитников, и Дхриштадьюмна нанёс удар. Знаменательно, что Дхриштадьюмну он зовёт «свершителем грешного дела» (pāpakarmakṛt) — в горе обвиняя убийцу; но в ту же главу он признал, что это «по судьбе» и что грех был и его собственный. Так скорбь мечется меж обвинением врага и проблеском самообличения. Стих учит, что горюющий склонен прежде винить руку, нанёсшую удар, нежели причину, его подготовившую; что назвать врага «грешником» легче, чем признать вину в себе; и что прозрение истины пробивается сквозь скорбь лишь урывками, доколе сердце не готово принять её вполне.