क्षिप्रहस्तश् च बलवान् दृढधन्वारिमर्दनः ॥
न यस्य जीविताकाङ्क्षी विषयं प्राप्य जीवति ॥
यं द्वौ न जहतः शब्दौ जीवमानं कदा चन ॥
ब्राह्मश् च वेदकामानां ज्याघोषश् च धनुर्भृताम् ॥
नाहं मृष्ये हतं द्रोणं सिंहद्विरदविक्रमम् ॥
कथं संजय दुर्धर्षम् अनाधृष्ययशोबलम् ॥
kṣiprahastaś ca balavān dṛḍhadhanvārimardanaḥ ||
na yasya jīvitākāṅkṣī viṣayaṃ prāpya jīvati ||
yaṃ dvau na jahataḥ śabdau jīvamānaṃ kadā cana ||
brāhmaś ca vedakāmānāṃ jyāghoṣaś ca dhanurbhṛtām ||
nāhaṃ mṛṣye hataṃ droṇaṃ siṃhadviradavikramam ||
kathaṃ saṃjaya durdharṣam anādhṛṣyayaśobalam ||
Быстрорукий, могучий, тугой лучник, сокрушитель врагов, не цепляющийся за жизнь, [который], вступив в пределы врага, [и тогда] живёт [= не гибнет, но одолевает]; того, кого, пока он был жив, ни разу не покидали два гласа — ведический [глас] взыскующих знания и звон тетивы лучников, — Дрону, доблестью подобного льву и слону, я не в силах вынести убитым. Как же, о Санджая, [сражён] неодолимый, несокрушимый славою и мощью?
7a22df03560d · опубликовано 19 июл. 2026 г., 14:46:26 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Дивен образ дома Дроны, где не смолкали два звука — пение Веды и звон тетивы: в нём соединялись брахман и воин, мудрость и мощь, и оттого он был велик. Утрата его — умолкание обоих гласов разом: с ним убыло и учение, и доблесть. Царь не может «вынести» его смерти, ибо она кажется отменою самого порядка, в коем знание и сила пребывали вместе. Стих учит, что совершенство мужа — в союзе ведения и доблести, мудрости и силы; что дом, где звучат и молитва, и оружие во благо, есть редкое благо; и что скорбь о таком муже есть скорбь о расторжении того союза, в котором являлась полнота достоинства.