संजय उवाच
तद् बलं सुमहद् दीर्णं त्वदीयं प्रेक्ष्य वीर्यवान् ॥
दधारैको रणे पाण्डून् वृषसेनो ऽस्त्रमायया ॥
शरा दश दिशो मुक्ता वृषसेनेन मारिष ॥
विचेरुस् ते विनिर्भिद्य नरवाजिरथद्विपान् ॥
तस्य दीप्ता महाबाणा विनिश्चेरुः सहस्रशः ॥
भानोर् इव महाबाहो ग्रीष्मकाले मरीचयः ॥
saṃjaya uvāca
tad balaṃ sumahad dīrṇaṃ tvadīyaṃ prekṣya vīryavān ||
dadhāraiko raṇe pāṇḍūn vṛṣaseno 'stramāyayā ||
śarā daśa diśo muktā vṛṣasenena māriṣa ||
vicerus te vinirbhidya naravājirathadvipān ||
tasya dīptā mahābāṇā viniśceruḥ sahasraśaḥ ||
bhānor iva mahābāho grīṣmakāle marīcayaḥ ||
Увидев то огромное войско твоей [стороны] расстроенным, доблестный Вришасена [сын Карны] один сдержал в битве Пандавов искусством [магического] оружия. Стрелы, посланные Вришасеною во [все] десять сторон, о достойный, рыскали, прошивая людей, коней, колесницы и слонов. Его пламенеющие огромные стрелы срывались тысячами, как лучи солнца в жаркую пору, о мощнорукий.
eb06a670bbad · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:00:04 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Юный Вришасена один удерживает целую рать — в сыне Карны явлена отчая доблесть: достоинство наследуется и в стане неправды. Сравнение его стрел с палящими лучами летнего солнца являет мощь, грозную, но и опаляющую без разбора. Знаменательно, что и здесь один воин на миг заменяет собою войско — повесть вновь и вновь показывает, что рати держатся немногими. Стих учит, что доблесть может цвести и в неправом стане, не оправдывая его дела; что мощь, подобная зною, грозна, но иссушает, а не питает; и что упование на единого героя, сколь бы ни был он славен, есть та же шаткость, лишь под новым именем.