गन्धर्वनगराकारान् विधिवत् कल्पितान् रथान् ॥
शरैर् विशकलीकुर्वंश् चक्रे व्यश्वरथद्विपान् ॥
मुण्डतालवनानीव तत्र तत्र चकाशिरे ॥
छिन्नध्वजरथव्राताः के चित् के चित् क्व चित् क्व चित् ॥
सोत्तरायुधिनो नागाः सपताकाङ्कुशायुधाः ॥
पेतुः शक्राशनिहता द्रुमवन्त इवाचलाः ॥
gandharvanagarākārān vidhivat kalpitān rathān ||
śarair viśakalīkurvaṃś cakre vyaśvarathadvipān ||
muṇḍatālavanānīva tatra tatra cakāśire ||
chinnadhvajarathavrātāḥ ke cit ke cit kva cit kva cit ||
sottarāyudhino nāgāḥ sapatākāṅkuśāyudhāḥ ||
petuḥ śakrāśanihatā drumavanta ivācalāḥ ||
Их колесницы, искусно снаряжённые, видом подобные призрачным градам гандхарвов, он дробил стрелами в щепы, оставляя врагов без коней, колесниц и слонов. Точно рощи обезглавленных пальм, торчали там и сям — то здесь, то там — ряды колесниц со срубленными стягами, одни в одном месте, другие в другом. Боевые слоны со стрелками на хребтах, в стягах, при стрекалах и оружии, валились, точно поросшие лесом горы, разимые громом Индры.
bdfe4df6e105 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:00:04 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Снаряжённые колесницы уподоблены «городу гандхарвов» — призрачному граду, что мнится в небе и тает без следа. Образ глубок: всё громоздкое великолепие войска зыбко, как мираж, и рассыпается от единого удара. А слоны, рушащиеся, как лесистые горы под перуном, являют ту же мысль в ином обличье: и кажущееся незыблемым, как гора, падает в свой срок. Знаменательно, что предание выбирает образы именно мнимого и преходящего — мираж, обрушенная гора. Стих учит, что вся внешняя мощь мира — снаряжение, число, громада — есть лишь призрачный град, прекрасный и непрочный; и что мудр тот, кто за блеском видимого прозревает его зыбкость и не полагает в нём опоры.