Санджая
प्रतिलभ्य ततः संज्ञां मारुतिः क्रोधमूर्छितः ॥
विकृष्य कार्मुकं घोरं भारसाधनम् उत्तमम् ॥
अलम्बुसं शरैस् तीक्ष्णैर् अर्दयाम् आस सर्वतः ॥
स विद्धो बहुभिर् बाणैर् नीलाञ्जनचयोपमः ॥
शुशुभे सर्वतो राजन् प्रदीप्त इव किंशुकः ॥
स वध्यमानः समरे भीमचापच्युतैः शरैः ॥
स्मरन् भ्रातृवधं चैव पाण्डवेन महात्मना ॥
pratilabhya tataḥ saṃjñāṃ mārutiḥ krodhamūrchitaḥ ||
vikṛṣya kārmukaṃ ghoraṃ bhārasādhanam uttamam ||
alambusaṃ śarais tīkṣṇair ardayām āsa sarvataḥ ||
sa viddho bahubhir bāṇair nīlāñjanacayopamaḥ ||
śuśubhe sarvato rājan pradīpta iva kiṃśukaḥ ||
sa vadhyamānaḥ samare bhīmacāpacyutaiḥ śaraiḥ ||
smaran bhrātṛvadhaṃ caiva pāṇḍavena mahātmanā ||
Придя затем в сознание, сын Ветра, охваченный гневом, натянул грозный лук — тяжкое наилучшее орудие. Он, пронзённый многими стрелами, схожий с грудой чёрной сурьмы, сиял со всех сторон, о царь, словно пылающее [дерево] кимшука. А тот [ракшас], поражаемый в битве стрелами, слетевшими с лука Бхимы, помня убийство брата, [содеянное] великим духом Пандавой...
9ba3155d531b · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:02:22 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Бхима восстаёт из беспамятства «krodhamūrchitaḥ», и раны его обращаются в красоту: утыканный стрелами, он сияет, «pradīpta iva kiṃśukaḥ», как пылающая кимшука. Знаменательно, что для праведного раны — не позор, а убор доблести. Стих учит, что испытание не унижает стойкого, а венчает: то, что должно было сломить, делает его лишь грознее и величавее; израненный, но непреклонный, он встаёт прекраснее прежнего, ибо дух его не уязвлён вместе с телом.