Санджая
एवम् उक्त्वा ततो भीमम् अन्तर्धानगतस् तदा ॥
महाता शरवर्षेण भृशं तं समवाकिरत् ॥
भीमस् तु समरे राजन्न् अदृश्ये राक्षसे तदा ॥
आकाशं पूरयाम् आस शरैः संनतपर्वभिः ॥
स वध्यमानो भीमेन निमेषाद् रथम् आस्थितः ॥
जगाम धरणीं क्षुद्रः खं चैव सहसागमत् ॥
evam uktvā tato bhīmam antardhānagatas tadā ||
mahātā śaravarṣeṇa bhṛśaṃ taṃ samavākirat ||
bhīmas tu samare rājann adṛśye rākṣase tadā ||
ākāśaṃ pūrayām āsa śaraiḥ saṃnataparvabhiḥ ||
sa vadhyamāno bhīmena nimeṣād ratham āsthitaḥ ||
jagāma dharaṇīṃ kṣudraḥ khaṃ caiva sahasāgamat ||
Так сказав Бхиме, [ракшас], сделавшись тогда невидимым, сильно осыпал его великим ливнем стрел. А Бхима в битве, о царь, [когда] ракшас был невидим, наполнил небо гладкосуставчатыми стрелами. Тот же, поражаемый Бхимой, в мгновение, [хоть и] стоя на колеснице, уходил [под] землю, низкий, и вдруг взмывал в небо.
b3e6cefbdbc9 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:02:22 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Ракшаса оружие — морок: «antardhānagataḥ», он становится невидим, ныряет в землю, взмывает в небо. Демонское начало бьётся не доблестью, а обманом и ускользанием. Но Бхима «ākāśaṃ pūrayām āsa», наполняет стрелами само небо — на хитрость отвечает не хитростью, а прямою стойкостью. Стих учит, что зло множит личины и уловки, тогда как праведный держится прямого пути; и одолевается морок не равным коварством, а твёрдым, неуклонным усилием, что не даёт обману укрыться.