Дхритараштра
तौ तत्र समतिक्रान्तौ दृष्ट्वाभीतौ तरस्विनौ ॥
सिन्धुराजं च संप्रेक्ष्य गाण्डीवस्येषुगोचरे ॥
किं तदा कुरवः कृत्यं विदधुः कालचोदिताः ॥
दारुणैकायने काले कथं वा प्रतिपेदिरे ॥
ग्रस्तान् हि कौरवान् मन्ये मृत्युना तात संगतान् ॥
विक्रमो हि रणे तेषां न तथा दृश्यते ऽद्य वै ॥
tau tatra samatikrāntau dṛṣṭvābhītau tarasvinau ||
sindhurājaṃ ca saṃprekṣya gāṇḍīvasyeṣugocare ||
kiṃ tadā kuravaḥ kṛtyaṃ vidadhuḥ kālacoditāḥ ||
dāruṇaikāyane kāle kathaṃ vā pratipedire ||
grastān hi kauravān manye mṛtyunā tāta saṃgatān ||
vikramo hi raṇe teṣāṃ na tathā dṛśyate 'dya vai ||
«Те двое, там прошедшие, бесстрашные, стремительные, и [на] царя Синдху взглянувшие [уже] в досягаемости стрел Гандивы, — что тогда Куру, гонимые временем, учинили, или как поступили [в] грозный, безысходный час? Ибо схваченными мню Кауравов, [со] смертью, о любезный, сошедшихся, ведь доблесть их в битве не такою видится ныне.»
277680c89b64 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:02:23 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Дхритараштра прозревает: его сыны «mṛtyunā saṃgatān», уже сошлись со смертью, ибо доблесть их потускнела. Слепой видит сердцем то, что зрячим ещё не явно. Знаменательно, что отец первым чует обречённость рода. Стих учит, что упадок духа — вернейший знак близкого падения: где доблесть «na tathā dṛśyate», уже не та, там и сила на исходе, ибо рать держится не оружием, а живостью духа, и угасание его предвещает конец.