Дхритараштра
न च योधो ऽभवत् कश् चिन् मम सैन्ये तु संजय ॥
अल्पदानभृतस् तात न कुप्यभृतको नरः ॥
पूजिता हि यथाशक्त्या दानमानासनैर् मया ॥
तथा पुत्रैश् च मे तात ज्ञातिभिश् च सबान्धवैः ॥
ते च प्राप्यैव संग्रामे निर्जिताः सव्यसाचिना ॥
शैनेयेन परामृष्टाः किम् अन्यद् भागधेयतः ॥
na ca yodho 'bhavat kaś cin mama sainye tu saṃjaya ||
alpadānabhṛtas tāta na kupyabhṛtako naraḥ ||
pūjitā hi yathāśaktyā dānamānāsanair mayā ||
tathā putraiś ca me tāta jñātibhiś ca sabāndhavaiḥ ||
te ca prāpyaiva saṃgrāme nirjitāḥ savyasācinā ||
śaineyena parāmṛṣṭāḥ kim anyad bhāgadheyataḥ ||
«И не было [в] моём войске, Санджая, ни одного воина, нанятого скудною платою, о любезный, ни человека, нанятого [за] утварь. Ибо [по] возможности чтимы [они] мною — дарами, почестями, сиденьями, — а также моими сыновьями, о любезный, и сородичами с роднёю. Они же, едва сойдясь [с врагом] в битве, побеждены Савьясачином, сокрушены Шайнеею, — что [это] иное, как [не] от судьбы?»
08ec4065f48d · опубликовано 19 июл. 2026 г., 16:02:23 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Дойдя до края оправданий, царь сам произносит разгадку: «kim anyat bhāgadheyataḥ» — что иное, как не судьба? Всё земное сделано безупречно, и потому причина не в нём. Знаменательно, что слепой признаёт власть высшего распорядка над всеми устроениями людей. Стих учит, что когда исчерпаны все человеческие средства, остаётся склониться пред волею, превышающей расчёт; и горькое «что иное, как не судьба» есть начало смирения — признание, что не людям принадлежит последнее слово.