नमस्ते राम ! शृणु वचनं मम
शङ्खचक्रगदापाणिः पीतवासा जगद्गुरुः । नारायणः स्वयं साक्षाद्भवानिति मया श्रुतम्
त्वां योगिनश्चिन्तयन्ति त्वां यजन्ति च यज्ञिनः । हव्यकव्यभुगेकस्त्वं पितृदेवस्वरूपधृत्
मरणे चिन्तयानस्य त्वां विमुक्तिरदूरतः । स त्वं मे दर्शनं प्राप्तो राम मे पापसंक्षयः
namaste rāma ! śṛṇu vacanaṃ mama
śaṅkhacakragadāpāṇiḥ pītavāsā jagadguruḥ | nārāyaṇaḥ svayaṃ sākṣādbhavāniti mayā śrutam
tvāṃ yoginaścintayanti tvāṃ yajanti ca yajñinaḥ | havyakavyabhugekastvaṃ pitṛdevasvarūpadhṛt
maraṇe cintayānasya tvāṃ vimuktiradūrataḥ | sa tvaṃ me darśanaṃ prāpto rāma me pāpasaṃkṣayaḥ
«Поклон тебе, о Рама, выслушай моё слово. С раковиной, диском и палицей в руках, в жёлтом одеянии, наставник мира, сам Нараяна воочию — таков ты, как мною слышано. Тебя созерцают йогины и чтут жертвой жертвователи; ты единый вкушаешь хавью и кавью, нося образ предков и богов. У созерцающего тебя при смерти освобождение недалеко. И вот ты сам достался мне на видение, о Рама, — истребление греха моего».
2fd0e01ad10b · опубликовано 3 сент. 2026 г., 04:13:51 UTC
Доступно наRUЛистайте стихи клавишами
Речь переменяется разом: обвинение кончилось, началась хвала. И говорит это, по всей видимости, сам умирающий Валин — тот, кого убили. Довод его прост и снимает весь предшествующий спор: у созерцающего Господа в смертный час освобождение близко, а ему выпало не созерцание, а само видение. Тяжба о законе не опровергнута — она оказалась не о том. Убитый благодарит убившего не за смерть, а за то, чьей рукой она пришла.