Когда два дерева были вырваны им, как груда грехов с их семенами вырывается воспеванием его имени, раздался особый треск — «мад-мад», — заглушивший все звуки в полости мирового яйца и подобный рёву молний из грозовых туч гибели мира, — и деревья рухнули. А он, привязанный к ступе, между ними, и от такого страшного грохота ничуть не встревожился и не испугался, но с ясным лицом увидел двух мужей, сияющих, в божественном облике, словно их воплощённые души. И те, избавленные от проклятия, стали прославлять его — вечно свободного и связанного, вечно чистого и запятнанного кражей масла, освобождающего мир от уз и принявшего узы из материнской любви.