Даже подневольный сута страшится — не Бхимы лишь, а неправды дела: робость его пред «гневом дочери Друпады» есть голос совести. Знаменательно, что злодеяние Дурьодхана поручает уже не слуге, а брату: где отступает наёмник, выступает кровный соучастник. Стих учит, что злое дело отвергается даже орудиями, покуда в них теплится стыд; и тогда зачинщик берёт исполнителя из своих, у кого стыд угас. «Беспомощные соперники» — слепая надменность: он мнит Пандавов бессильными, не ведая, что готовит себе мстителей. Кто, опьянён победою, попирает беззащитного, тот не видит, как куётся меч его собственной гибели.