Mahabharata · 14.57.20
॥
Devanāgarī
शाखास्व् आसज्य तस्यैव कृष्णाजिनम् अरिंदम ॥
यस्मिंस् ते कुण्डले बद्धे तदा द्विजवरेण वै ॥
Transliteration (IAST)
śākhāsv āsajya tasyaiva kṛṣṇājinam ariṃdama ||
yasmiṃs te kuṇḍale baddhe tadā dvijavareṇa vai ||
Word-by-word
SanskritIASTMeaning
शाखासु आसज्य तस्य एवśākhāsu āsajya tasya evaна ветвях [его] повесив; повесив на ветвях того [древа]
कृष्णाजिनम् अरिंदमkṛṣṇājinam ariṃdamaчёрную шкуру, о сокрушитель врагов; чёрную шкуру, о усмиритель недругов
यस्मिन् ते कुण्डले बद्धेyasmin te kuṇḍale baddhe[в] коей те серьги связаны; в которой увязаны те серьги
तदा द्विजवरेण वैtadā dvijavareṇa vaiтогда лучшим из дваждырождённых; тогда [сим] превосходным брахманом
Translation
[Вайшампаяна сказал:] «Повесив на ветвях [того древа] чёрную шкуру, о сокрушитель врагов, в которой были увязаны те серьги лучшим из дваждырождённых…»
Version
fc2a00a3b779 · published Jun 21, 2026, 7:40:00 AM UTC
Available inRUPage between verses with
Ради удобства Уттанка вешает шкуру с серьгами на ветвь — святыня оставлена без рук. Знаменательно, что именно это, малое отступление от бдительности, погубит дело. Стих учит, что вверенное нельзя выпускать из рук даже на миг: оставленное «удобно» становится добычею. Кто отлагает святыню ради телесной нужды, забывает предупреждение о неусыпности; и беспечный жест Уттанки, повесившего серьги, отверзает дверь хищнику, стерегущему оплошность.