तपो ऽभ्युदीर्णं तपसैव गम्यते; बलं बलेनापि तथा मनस्विभिः ॥
मनश् च मे शत्रुनिवारणे ध्रुवं; स्वरक्षणे चाचलवद् व्यवस्थितम् ॥
एवं चैषां बुध्यमानः प्रभावं; गत्वैवाहं ताञ् जयाम्य् अद्य सूत ॥
मित्रद्रोहो मर्षणीयो न मे ऽयं; भग्ने सैन्ये यः सहायः स मित्रम् ॥
tapo 'bhyudīrṇaṃ tapasaiva gamyate; balaṃ balenāpi tathā manasvibhiḥ ||
manaś ca me śatrunivāraṇe dhruvaṃ; svarakṣaṇe cācalavad vyavasthitam ||
evaṃ caiṣāṃ budhyamānaḥ prabhāvaṃ; gatvaivāhaṃ tāñ jayāmy adya sūta ||
mitradroho marṣaṇīyo na me 'yaṃ; bhagne sainye yaḥ sahāyaḥ sa mitram ||
«Подвижничество [одолевается] лишь [ответным] подвижничеством, а сила — силою, [так] и мужами твёрдого духа [встречают равных]. И ум мой непреклонно [направлен] к отпору врагам, и на защите своих утверждён непоколебимо, как гора. Так, сознавая их мощь, я ныне, сам выступив, одолею их, о возница. Измена другу для меня не простительна; ведь тот, кто [остаётся] соратником, когда войско разбито, — он [и есть истинный] друг».
b8867106dc44 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 14:46:26 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Карна утверждает закон соответствия: жар встречается жаром, сила — силою, твёрдость духа — твёрдостью; так доблесть не страшится мощи врага, а противопоставляет ей равную решимость. Но выше боевой отваги стоит здесь иное — верность: «тот друг, кто остаётся в час, когда войско разбито». В этом слове — благороднейшее в Карне: он идёт не за победою, а за дружбою, не покидая Дурьодхану в крушении. И всё же трагедия его в том, что верность отдана недостойному и неправому делу. Стих учит, что верность, не оставляющая друга в беде, есть высокая добродетель; но что и она нуждается в различении — ибо стоять до конца за неправду значит и самому разделить её погибель.