तं चेन् मृत्युः सर्वहरो ऽभिरक्षेत्; सदाप्रमत्तः समरे किरीटिनम् ॥
तथापि हन्तास्मि समेत्य संख्ये; यास्यामि वा भीष्मपथा यमाय ॥
न त्व् एवाहं न गमिष्यामि तेषां; मध्ये शूराणां तत् तथाहं ब्रवीमि ॥
मित्रद्रुहो दुर्बलभक्तयो ये; पापात्मानो न ममैते सहायाः ॥
taṃ cen mṛtyuḥ sarvaharo 'bhirakṣet; sadāpramattaḥ samare kirīṭinam ||
tathāpi hantāsmi sametya saṃkhye; yāsyāmi vā bhīṣmapathā yamāya ||
na tv evāhaṃ na gamiṣyāmi teṣāṃ; madhye śūrāṇāṃ tat tathāhaṃ bravīmi ||
mitradruho durbalabhaktayo ye; pāpātmāno na mamaite sahāyāḥ ||
«Если бы даже всеуносящая Смерть, неусыпно бдительная, охраняла в битве Венценосного [Арджуну], — я и тогда сражу его, сойдясь [с ним] в бою, или же отправлюсь стезёю Бхишмы к Яме. Но не [бывать тому], чтобы я не двинулся в середину тех героев, — так я заявляю. А изменники друзьям, льнущие [лишь] к сильным, злодушные — таковые мне не соратники».
641e4f4999b2 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 14:46:26 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Двойной обет Карны — «сражу или паду» — снимает с него страх смерти: кто заранее принял оба исхода, того уже не поколебать. Но за этим бесстрашием опять стоит верность как высшая ценность: он отвергает «изменников друзьям, льнущих к сильным» — тех, кто служит не из любви, а из расчёта, перебегая к удаче. В этом Карна выше многих: он остаётся с другом, когда тот слабеет, а не когда тот силён. И всё же его несгибаемая верность вновь отдана делу неправому. Стих учит, что бесстрашие рождается из принятия смерти; что верность из любви, а не из выгоды, есть редкая добродетель; но что и она, прилепившись к неправде, ведёт верного к погибели вместе с тем, кому он верен.