चित्राणि चापानि च वेगवन्ति; ज्याश् चोत्तमाः संहननोपपन्नाः ॥
तूणांश् च पूर्णान् महतः शराणाम्; आसज्य गात्रावरणानि चैव ॥
प्रायात्रिकं चानयताशु सर्वं; कन्याः पूर्णं वीरकांस्यं च हैमम् ॥
आनीय मालाम् अवबध्य चाङ्गे; प्रवादयन्त्व् आशु जयाय भेरीः ॥
citrāṇi cāpāni ca vegavanti; jyāś cottamāḥ saṃhananopapannāḥ ||
tūṇāṃś ca pūrṇān mahataḥ śarāṇām; āsajya gātrāvaraṇāni caiva ||
prāyātrikaṃ cānayatāśu sarvaṃ; kanyāḥ pūrṇaṃ vīrakāṃsyaṃ ca haimam ||
ānīya mālām avabadhya cāṅge; pravādayantv āśu jayāya bherīḥ ||
«Нарядные тугие луки, и превосходные крепко свитые тетивы, и большие колчаны, полные стрел, навесив, [подайте] и доспехи для тела; принесите скоро всё походное снаряжение. И, доставив [благословляющих] дев и золотую обрядовую чашу витязя, полную [священных приношений], возложив гирлянду на [мою] руку, пусть тотчас бьют для победы в боевые барабаны».
ee81317e55d4 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 14:46:26 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Выход на битву обставляется обрядом благословения: девы, золотая чаша, гирлянда, бой победных литавр — кшатрий испрашивает благую участь, как испрашивают её при всяком великом начинании. В этом строе виден завет древности: ничего важного не вершить без призывания блага. Но и здесь повторяется тот же урок: пышность благословения не предрешает победы, которую решает дхарма. Барабаны, забившие «для победы», возвестят не торжество, а гибель, ибо благовестие, не подкреплённое правотою дела, остаётся лишь звуком. Стих учит, что обряд благопожелания свят как выражение упования на высшее; но что упование сбывается лишь там, где само дело угодно дхарме.