Дрона
तम् आचार्यो ऽब्रवीत् कर्णं शनकैः प्रहसन्न् इव ॥
अभेद्यम् अस्य कवचं युवा चाशुपराक्रमः ॥
उपदिष्टा मया अस्य पितुः कवचधारणा ॥
ताम् एष निखिलां वेत्ति ध्रुवं परपुरंजयः ॥
शक्यं त्व् अस्य धनुश् छेत्तुं ज्यां च बाणैः समाहितैः ॥
अभीशवो हयाश् चैव तथोभौ पार्ष्णिसारथी ॥
tam ācāryo 'bravīt karṇaṃ śanakaiḥ prahasann iva ||
abhedyam asya kavacaṃ yuvā cāśuparākramaḥ ||
upadiṣṭā mayā asya pituḥ kavacadhāraṇā ||
tām eṣa nikhilāṃ vetti dhruvaṃ parapuraṃjayaḥ ||
śakyaṃ tv asya dhanuś chettuṃ jyāṃ ca bāṇaiḥ samāhitaiḥ ||
abhīśavo hayāś caiva tathobhau pārṣṇisārathī ||
Ему, Карне, учитель молвил тихо, как бы усмехаясь: «Доспех его непробиваем, и юноша стремителен. Способ ношения доспеха преподан мною его отцу; сей [способ] он, покоритель вражьих градов, знает целиком, несомненно. Однако возможно перебить его лук и тетиву метко пущенными стрелами, и поводья, и коней, и обоих боковых возниц».
091621a29698 · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:30:04 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Вот глубочайшее падение учителя: Дрона, не сумев указать честного способа, советует обезоружить отрока — перебить лук, тетиву, коней, возниц, чтобы затем добить беззащитного. И «как бы усмехаясь» — будто стыдясь и всё же выговаривая постыдное. Знаменательно, что доспех, делающий отрока неуязвимым, преподан был самим Дроною его отцу: учитель обращает собственное знание против ученикова сына. Стих учит, что нет падения горше, чем у мужа чести, преступающего дхарму ради дурного дела; что совет одолеть беззаконием — обезоружить и добить — есть пятно, которого не смыть и доблестью; и что Дрона, обративший своё же учение на погибель отрока, являет, до чего низводит человека служение неправде: знание, данное во благо, он обращает в орудие беззаконного убийства.