Санджая
तद् आचार्यवचः श्रुत्वा कर्णो वैकर्तनस् त्वरन् ॥
अस्यतो लघुहस्तस्य पृषत्कैर् धनुर् आच्छिनत् ॥
अश्वान् अस्यावधीद् भोजो गौतमः पार्ष्णिसारथी ॥
शेषास् तु छिन्नधन्वानं शरवर्षैर् अवाकिरन् ॥
त्वरमाणास् त्वराकाले विरथं षण् महारथाः ॥
शरवर्षैर् अकरुणा बालम् एकम् अवाकिरन् ॥
tad ācāryavacaḥ śrutvā karṇo vaikartanas tvaran ||
asyato laghuhastasya pṛṣatkair dhanur ācchinat ||
aśvān asyāvadhīd bhojo gautamaḥ pārṣṇisārathī ||
śeṣās tu chinnadhanvānaṃ śaravarṣair avākiran ||
tvaramāṇās tvarākāle virathaṃ ṣaṇ mahārathāḥ ||
śaravarṣair akaruṇā bālam ekam avākiran ||
Выслушав то слово наставника, Карна Вайкартана поспешно перебил стрелами лук проворного [отрока], мечущего [стрелы], [зайдя сзади]. Бходжа [Критаварман] сразил его коней, Гаутама [Крипа] — боковых возниц; а прочие осыпали ливнями стрел [его,] с перебитым луком. Торопясь в роковой миг, шесть великоколесничных, безжалостные, одного ребёнка, лишённого колесницы, осыпали ливнями стрел.
6d60d6ca9eae · опубликовано 19 июл. 2026 г., 15:30:04 UTC
Доступно наRUENЛистайте стихи клавишами
Вот свершилось беззаконие: шестеро величайших воинов, по совету учителя, обезоружили и осыпают стрелами «одного ребёнка». Предание называет вещи прямо: «безжалостные», «одного ребёнка» — суд произнесён в самих словах. Карна перебивает лук, зайдя сзади, — удар в спину безоружного, тягчайшее попрание дхармы воина. Знаменательно, что предание дважды поминает «шесть» против «одного» и «ребёнка». Стих учит, что нет злодеяния чернее, чем шестерым мужам сообща убивать обезоруженного отрока; что попрание правил боя — бить сзади, бить безоружного, бить скопом — несмываемо пятнает и величайших; и что предание, прямо именуя убийц «безжалостными», а жертву «одним ребёнком», изрекает над ними вечный приговор, который не отменит ни их слава, ни их победа, — ибо это не победа, а убийство.